Деловой, научно-технический журнал

О науке, образовании и не только.

 

 

 

ВИКТОР ЛЕОНОВ, 

к.т.н., главный редактор журнала "Современное машиностроение" 

 

Ну вот, кажется началось: цивилизованный мир в полном соответствии с расчётами российского профессора Николая Дмитриевича Кондратьева, сделанными ещё в двадцатых годах прошлого века, уверенно сделал первый шаг в фазу экономического оживления шестого технологического уклада.

Рис.1. Четырехфазный цикл Кондратьева

Рисунок из статьи А.А.Акаеева "Теория Шумпетера-Кондратьева инновационно-циклического экономического роста – основа стратегического управления устойчивым развитием". http://uzluga.ru/potrd/А.+А.+Акаев+главный+научный+сотрудникd/main.html.

Ну не весь мир конечно. Скажем, жителям Северного Сентинельского острова по-прежнему комфортно в условиях палеолита. А если кому-то придёт в голову блажь приплыть к ним в гости, чтобы рассказать, каких невиданных успехов достигла цивилизация, итог будет однозначно трагичным. Арсенала каменного века для пресечения таких фантазий обычно бывает достаточно.

Да и многие жители наших суровых северных широт в качестве коммунального удобства уже не один век используют специфическое деревянное строение в дальнем конце двора, что тоже вряд ли наводит на мысли о новых технологиях. Но здесь ради справедливости надо отметить - телевизоры есть практически у всех.

Давайте коротко поговорим о наиболее вероятных лидерах шестого технологического уклада или, другими словами, шестого цикла Кондратьева. Тем более что в этом вопросе какая-то ясность уже существует, хотя незначительные изменения ещё возможны.

По-прежнему впереди планеты всей США. И дело не только и не столько в росте ВВП, создании десятков миллионов новых, высокотехнологичных рабочих мест и общем повышении уровня и качества жизни. Просто США стали первым государством, в котором изобретения и открытия прошлого уклада вышли из пробирок и лабораторий, стали промышленными технологиями, вошли в хозяйственный оборот и в повседневную жизнь. Речь идёт не об одной или двух отраслях промышленности – инновации затронули практически всю экономику, и, что очень важно, затронули аккуратно.

Разумеется, без экономического кризиса и временного увеличения безработицы не обошлось, но в целом государство оказалось к этому готово.

В Европе безусловным лидером стала Германия, опередив как Великобританию, долгое время бывшую научным и промышленным лидером мировой экономики (сейчас – десятая экономика мира), так и своих партнеров по ЕС. Экономика Германии переживает устойчивый, широкомасштабный подъем, который базируется на прочной и высокотехнологичной внутренней экономике. Занятость находится на рекордно высоком уровне, а потребительские цены стабильны.

Если сравнивать с началом предыдущих технологических укладов, то отчётливо видны и другие отличия. Наряду с Германией по многим показателям, а главное по уровню и качеству жизни, мировыми лидерами стали все скандинавские страны без исключения. Успехи Королевства Норвегии особенно впечатляют. Только один пример. Владея колоссальными запасами минеральных энергетических ресурсов, практически все свои внутренние потребности страна покрывает за счёт возобновляемых источников энергии. И даже в этой области себестоимость энергии постоянно падает за счёт интенсивного внедрения новых технологий. К слову, все минеральные ресурсы являются там государственной собственностью и считаются фондом будущих поколений. Оно и правильно. Всё надёжней, чем в чужих ценных бумагах.

Страны Дальнего Востока по-прежнему восприимчивы к инновациям, их университетские и научные центры становятся важной частью общемировых научных программ, и их активное вхождение в шестой технологический уклад сомнений не вызывает. Кроме КНДР конечно.

То же можно сказать об Австралии и Новой Зеландии.

И главное отличие наступающего шестого технологического уклада – массовый переход научных дисциплин в область информационных технологий, где начинает действовать закон ускорения отдачи (закон экспоненциального развития информационных технологий), сформулированный известным учёным, изобретателем и футурологом Реймондом Курцвейлом.

Самый известный пример действия этого закона – международный научный проект расшифровки генома человека. Запущен он был в 1990 году, рассчитан на 15 лет и на его финансирование был выделен 1 миллиард долларов. Через 7 лет выяснилось, что расшифрован 1% генома и потрачена половина суммы. Я помню, как крупные учёные (российские в том числе) писали, что этот результат доказывает, что полная расшифровка генома достижима только через 700 лет и не стоит сделанных вложений. А Курцвейл удивленно воскликнул: "Как, уже 1%?! Так мы практически вышли к финишу!". Действительно, если рассчитывать по закону ускорения отдачи, то 100% - это меньше, чем семикратное удвоение одного процента. Ежегодно количество генетических данных удваивалось, стоимость определения одной пары оснований сокращалось вдвое. В итоге поставленная задача была выполнена в 2003 году досрочно и стала базой для тысяч лабораторий во всём мире, которые исследуют применения полученных результатов, находя им множество практических применений. Результаты проекта до сих пор находятся в открытом доступе на сайте проекта.

Информационными технологиями уже становятся биология, физиология, медицина и фармакология. На подходе энергетика и многие виды машиностроения с использованием 3D печати. Причём, как только какая-то технология становится информационной, она начинает подчиняться закону ускорения отдачи, и линейное планирование уступает экспоненциальному прогнозированию.

Есть мнение, что информационные технологии, действуя в соответствии с законом ускорения отдачи, сократят периоды экономических циклов, а то и сделают экономику совсем нецикличной. Есть и другое мнение, более пессимистичное: информационные технологии кардинально увеличат разрыв в развитии, причём как между отдельными группами стран, так и между отдельными группами людей. При этом цикличность останется в прежних временных значениях. Впрочем, существуют и другие гипотезы.

Однако в любом случае экспоненциальный рост информационных технологий непрерывно продолжится, а при достижении предела физических возможностей какой-либо технологии изменится только её парадигма.

Когда уменьшение размеров и производительность электронных ламп, на которых базировалось первое поколение ЭВМ, достигло предела своей эффективности, возникла следующая парадигма, основанная на полупроводниковых транзисторах. Те, в свою очередь, достигнув физических пределов, уступили место интегральным микросхемам, которые продолжили экспоненциальное развитие цифровых элементов и, соответственно, всех приборов и машин из них созданных (известный всем закон Мура). Сейчас и они находятся на своём физическом пределе, но в IBM уже дали понять, что готовятся к выводу на рынок микросхем для трёхмерных вычислений, и эта технология станет новой парадигмой. Кстати, трехмерный транзистор и 3-D память уже стали реальностью. А все перечисленные парадигмы графически могут быть представлены единой экспонентой развития вычислительной техники.

Рис. 2. Количество вычислений в секунду на (условную) тысячу долларов, осуществляемых различными вычислительными устройствами.

Рисунок из книги Рэймонда Курцвейла "Эволюция разума". Первая парадигма экспоненциального роста информационных технологий начинается с использования табуляторов для обработки больших массивов данных во время переписи населения США в 1890 году.

На этом я хотел бы закончить вступительную часть и перейти к окружающей нас действительности.

На недавно закончившемся очередном международном форуме наш самый информированный финансист Алексей Кудрин удручённо отметил, что в послевоенной истории России ещё не было такого длительного, десятилетнего периода застоя в экономике, когда ежегодный рост ВВП не превышал 1%. «Застойная яма» - вот его определение, если быть точным. Он и причины назвал! «Я позволю себе высказать гипотезу, что неуспехи в темпах роста, роста производительности в инновационной экономике, в общем, значительно связаны со слабой работой и неэффективностью госсектора», — удивил нас своим прозрением бывший министр финансов, а ныне председатель Счетной палаты РФ. Но у нас нет оснований не верить ему, а потому мы вправе сделать несколько выводов.

Вывод первый.

Россия проиграла шестой технологический уклад и отброшена по всем основным показателям в самый конец списка цивилизованных стран. Это горько осознавать, но куда позорнее лгать с экранов телевизора о лидерстве России.

Вывод второй.

Как и предполагалось многими ещё лет десять назад, назначенные инноваторами Ростех, Нанотех, и примкнувшие к ним естественные монополисты оказались вовсе не инноваторами, а скорее разрушителями (как тут не согласится с Алексеем Кудриным). А ведь это был самый надёжный и понятный путь в группу лидеров мировой экономики начисто убитый невежеством, некомпетентностью и патологической алчностью исполнителей.

Вывод третий.

У нас почти не осталось возможностей для манёвра, но один ресурс, пожалуй, остался. Я имею в виду до сих пор каким-то чудом выживающую Российскую академию наук и некоторые высшие учебные заведения, из тех, которые готовят инженеров и специалистов в области естественных наук. И здесь у России появляется уникальный шанс, связанный с тем, что крупнейшую реорганизацию переживает сейчас вся мировая наука и высшая школа.

Давайте попытаемся рассмотреть эту ситуацию подробнее.

Десятки, а может и сотни тысяч специалистов во всём мире заняты вопросами изучения и моделирования и проектирования главного органа человека - мозга, причём процесс носит двунаправленный характер: прямое проектирование, при котором мы пытаемся создать функционально разумную машину, используя и развивая накопленные  знания в области цифровых технологий и соответствующую элементную базу; а также обратное проектирование, которое подразумевает изучение процессов, происходящие в основном в коре головного мозга и создание нейроподобных структур, близких к структуре человеческого мозга на основе моделирования этих процессов. Впрочем, несмотря на то, что термин "искусственный интеллект" прочно вошёл в обиход, не один из прототипов тест Тьюринга пока не прошёл. Так что эпоха разумных и духовных машин ещё не наступила, но ждать, судя по всему, осталось совсем не долго.

Другая актуальная задача - переход биологии и медицины в область информационных технологий. Генотерапия уже стала эффективной формой лечения заболеваний, которые ранее считались неизлечимыми, и перспективы здесь огромны. Но кто и где будет готовить врачей-биоинженеров, фармацевтов-генетиков? Да и сами технологии, оборудование, лекарства тоже кто-то должен кто-то разрабатывать и производить.

Без биоинженерии уже невозможно представить себе сельское хозяйство и пищевую промышленность. Горячий привет борцам с ГМО.

Биореакторы на основе генномодифицированных микроорганизмов уже позволяют в промышленных масштабах получать из газифицированных твердых бытовых отходов дешёвый стопроцентный этиловый спирт, который ко всему прочему является экологически чистым жидким моторным топливом. При этом решается проблема городских свалок и энергоснабжения отдалённых агропромышленных хозяйств.

А есть ещё проблема квантовых компьютеров, появление которых поставит перед человечеством, вернее перед той его частью, которая ими не обладает, множество жизненно важных вопросов. От общих задач криптографии до проблем уязвимости финансовой системы и ещё многих систем управления и коммуникаций, в том числе и оборонного назначения.

Нет смысла перечислять все тренды и связанные с ними проблемы нового технологического уклада, тем более, что они будут формироваться ещё не один год, практически в течение всей фазы оживления мировой экономики. А поскольку формироваться они будут на стыке различных дисциплин, просто отметим, что главная проблема всех ведущих стран на этом этапе – кадровая. И именно в сфере образования, а точнее в области математики со всеми её прикладными направлениями, в области физики, химии, то есть как раз тех областей знаний, которые лежат в основе новых пограничных научных дисциплин, Россия пока держится в числе лидеров. И это несмотря на все безумные реорганизации, слияния, разделения и ликвидации, которым подвергались российские вузы более двадцати последних лет.

А вот неучастие государства не помешало петербургскому математику Григорию Перельману доказать гипотезу Пуанкаре и стать Филдсовским лауреатом. Лауреатами этой премии в двухтысячных становились и другие российские учёные: Андрей Окуньков – в 2006 году и Станислав Смирнов – в 2010 году. И Окуньков, и Смирнов, и множество их менее именитых, но не менее талантливых  и молодых коллег уже помогают решать кадровые проблемы ведущим университетам мира за пределами России. О Нобелевских лауреатах по физике Андрее Гейме и Константине Новосёлове знает весь цивилизованный мир, но кто знает, сколько выпускников наших вузов сейчас трудятся вместе с ними в лабораториях Манчестерского университета, да и в других университетах мира, в том числе и на правах коллаборантов?

Можно вспомнить и о том, что студенческие команды Университета ИТМО, питерского Политеха и МГУ регулярно побеждают на чемпионатах мира по программированию и математике.

Сильные научные школы остались и в некоторых периферийных центрах – во Владивостоке, в Новосибирске, на Урале, в Ростовской области.

Почему же они сохранились до сих пор вопреки коммунистическим репрессиям и  всем безумным реформациям двух последних десятилетий?

На мой взгляд, есть две основные причины: обострённое чувство самосохранения, свойственное большинству коммунистических вождей и гражданское мужество настоящих российских учёных, инженеров и преподавателей, которые вопреки всему продолжают сохранять и развивать традиции русской научно-образовательной школы

Что касается коммунистических вождей, то их страх военного отставания от стран капитализма с одной стороны дал возможность относительно свободно развиваться ядерной физике, химии, биологии, микроэлектронике, математике, а также различным видам машиностроения. А с другой стороны, страх, регулярно переходящий в паранойю, нанёс стране огромный ущерб, когда были убиты многие всемирно известные учёные, когда режимом секретности были отрезаны практически все научно-технические достижения прошлого века от реального хозяйственного оборота страны.

Кто сейчас знает, что первая цифровая микросхема (элемент И-ИЛИ-НЕ) была создана в 1961 году в Таганрогском радиотехническом институте одновременно, или даже раньше, чем в США? Кстати, в этом же институте совместно с Таганрогским авиационным научно-техническим комплексом был создан первый советский авиационный комплекс радиообнаружения и наведения, который, по сути, также является системой двойного назначения. Всё это говорит не только о качестве подготовке в небольшом периферийном вузе, далеко не единственном в стране, но и о качестве научного сопровождения учебного процесса. И не вина учёных и инженеров, что их открытия и изобретения не воплотились в новые технологии гражданского назначения и не дошли до потребительского рынка. Но их огромная заслуга в том, что были созданы научные школы, способные и сегодня готовить специалистов мирового уровня. Надолго ли?

Те предложения и поступки, которыми нас радуют уже чуть ли не ежедневно представители властных структур оптимизма не вызывают, и строго противоположны заявленным намерениям.

В 2018 году Россия без каких-либо внятных причин отозвала свою заявку на вступление в Европейский Центр ядерных исследований (CERN) - крупнейшую в мире лабораторию физики высоких энергий, обладающую таким уникальным инструментом исследования, как Большой адронный коллайдер, и где формируется физика будущего. Там работают целые лаборатории, состоящие целиком из выпускников наших вузов. На их работе демарш России никак не отразится, а вот государство под названием Российская Федерация понесёт очевидные потери, лишая в будущем право на полученные результаты исследований и себя, и нас, как её граждан, и наши будущие поколения.

Кроме физических исследований, именно здесь в 1991 году сотрудник CERN Тим Бернерс-Ли создал первые в мире веб-сервер, сайт и браузер. Однако Всемирная паутина стала действительно всемирной только когда были написаны и опубликованы спецификации URI, HTTP и HTML. 30 апреля 1993 года CERN объявил, что Всемирная паутина будет свободной для всех пользователей. Может причина именно в этом? Ведь у наших избранников и их назначенцев голова болит как раз о том, чтобы Интернет взять под тотальный контроль. Или хотя бы частичный.

А как вам регулярно возникающие в информационном пространстве предложения вообще прекратить готовить математиков, физиков, программистов? Мол, всё равно уедут работать в другие страны, а мы тут только деньги тратим на их обучение. Правда наш блестяще образованный юрист и банкир Герман Греф объясняет ситуацию переизбытком этих профессионалов на рынке труда, но я полагаю, что он это не всерьёз.

Ещё один тревожный факт: в стране, где основным природным богатством являются минеральные ресурсы, остался один самостоятельный профильный вуз – Петербургский университет "Горный". Все остальные горные вузы, включая знаменитый Московский горный университет, превращены в филиалы или ликвидированы. Чаще всего это объясняют трансформацией в энергетике, но из чего мы собираемся изготавливать наноструктурные и композитные материалы нового поколения в промышленных масштабах? Кто будет разрабатывать новые технологии (включая безлюдные) скоростного строительства подземных туннелей, не только производственного, но и транспортного назначения? Если я правильно понимаю, согласно правилам, установленным Болонским соглашением, в ближайшие годы мы прекращаем готовить горных инженеров, как, впрочем, и других инженеров, а также физиков, химиков, других специалистов, а будем готовить исключительно бакалавров, магистров и прочих докторов философии. Как можно сохранить в этих условиях российскую инженерную и научную школу? И возможно ли вообще? Если у кого-то есть ответы, буду рад увидеть их в своем электронном ящике (раздел Контакты), обещаю опубликовать только с разрешения автора.

Есть и другая часть Болонского соглашения – обязательство стран-участников значительно увеличить финансирование и качество научного сопровождения учебного процесса. И здесь наше государство бессильно разводит руки – денег нет. И нет мыслей, как их заработать. А создать видимость процветания профессорско-преподавательского состава можно очень просто. Достаточно уволить кафедральных лаборантов и инженеров, переложив их обязанности на тех же преподавателей  и аспирантов в приказном порядке, а самих преподавателей перевести на ½, а то и на ¼ ставки, при этом ввести для них отчетность по каждому пустяку и формы этой отчётности менять и наращивать ежегодно. Даже думать не хочется, к чему это приведёт.

Заранее прощу меня не причислять к сторонкам возвращения в СССР, к тому же советская научно-образовательная система, если отбросить всю идеологическую муть, стала продолжением системы образования, сложившейся ещё до революции. Другой системы просто не было. И учителей других не было. Так может не стоит рушить до основания, тем более, то, что будет затем, выглядит туманно. Давайте без ностальгии попробуем вспомнить, как нас учили в семидесятых - восьмидесятых годах прошлого века.

Нас учили, что среднее образование должно давать базовый, обязательный набор знаний и навыков. Среднетехническое образование добавляло к этим знаниям набор специальных навыков, позволяющих выполнять определённые, чаще всего механизированные работы.

Высшее образование позволяло не только получить знания по выбранной специальности, закрепить их в научных лабораториях и во время прохождения производственных практик, но и давало главный навык – получать знания самостоятельно, что, возможно, и является главной задачей вуза, особенно в эпоху информационных технологий.

Аспирантура – это уже не совсем обучение. По сути, аспирант это научный сотрудник кафедры, выполняющий некую научную работу на тему, заданную ему научным руководителем и под его же личным контролем. Можно, конечно, сказать, что аспирант учится производству знаний и получает навыки передачи их студентам. Но всё-таки производство новых знаний здесь на первом месте. А такой труд должен соответственно оплачиваться.

И тут мы плавно подошли к вопросам финансирования.

Когда-то существовала форма взаимодействия производственных предприятий с вузами в виде отраслевых лабораторий, которая по ряду причин приказала долго жить в эпоху первоначального накопления капитала. Суть её проста. Производственные предприятия (в основном оборонного и энергетического сектора) для решения своих наукоёмких задач по договору с вузами открывали на профильных кафедрах отраслевые лаборатории. Эти лаборатории по их заданиям и за их счёт, но силами сотрудников кафедры, проводили исследования в интересах этих самых предприятий.

В таких лабораториях, кроме штатных сотрудников кафедры, работали по совместительству аспиранты (младшими научными сотрудниками) и студенты (лаборантами), что составляло немалую прибавку к стипендии.

Для того времени это была довольно мобильная форма взаимодействия. Часть отраслевых лабораторий закрывалась после выполнения первых работ, но некоторые становились вузовскими НИИ и ОКБ и продолжают выполнять высокотехнологичные работы в настоящее время. Их исчезающе мало, но они есть.

Хочу подчеркнуть, что это не было, да и не должно было быть альтернативой учебным лабораториям со своим оборудованием и штатом обслуживающего персонала. Такие лаборатории финансировались из бюджета вуза и являлись неотъемлемой частью учебного процесса.

Не берусь утверждать, что форма взаимодействия производства, науки и образования в форме отраслевых лабораторий идеальна, но она работала, а идеальных форм, как известно, в природе не существует.

Сейчас внебюджетное финансирование вузов осуществляется чаще всего в виде различных грантов. Но нужно чётко понимать, что грантовая система финансирования по определению не является инвестиционной, является безвозмездной и не подразумевает обязательного появление инноваций или любых других практических результатов. Иногда в форме персональных грантов различными фондами поддерживаются проекты, которые государство по каким-то своим соображениям не считает приоритетными. В основном это проекты гуманитарного характера.

Какое-то время большие надежды возлагались на особые экономические зоны (ОЭЗ). То есть расчет строился на том, что высокотехнологичные предприятия, пользуясь различными преференциями, массово начнут внедрять в хозяйственный оборот страны передовые разработки российских учёных и создавать рабочие места для выпускников российских вузов. В итоге получили "зоны отвёрточного производства" с таможенными и налоговыми льготами. Кто-нибудь посчитал ущерб, который нанесли стране эти инноваторы?

Потом появились технопарки и бизнес-инкубаторы, которые при ближайшем рассмотрении оказались обычными бизнес-ценрами, но только с подведёнными современными коммуникациями, в которых обосновались предприятия оптовой торговли, риэлторы, нотариусы, юридические консультации и даже некоторые интернет-провайдеры.

Единственный технопарк, из числа тех, о которых мне известно и который полностью соответствует этому понятию, это технопарк Университета ИТМО (Санкт-Петербург). Желающие легко найдут сайт этого технопарка в поисковых системах, поэтому подробно описывать его структуру, оснащение, формы и содержание работ нет смысла. К тому же, при существующем подходе наших властных структур к науке и образованию (не на словах, а по факту), я не очень удивлюсь, если и эта инициатива закончится не так, как нам хотелось бы.

На мой взгляд, существует два основных сценария дальнейшего развития нашей высшей школы.

Первый включает в себя следующие действия:

- избавить научно-преподавательский состав от несвойственных ему обязанностей, другими словами, свести рабочую отчётность к необходимому минимуму;

- создавать новые учебные дисциплины, причём в этом вопросе особенно важно действовать на опережение потребностей рынка труда, опираясь на прогнозы мирового научного сообщества (экстрасенсов, астрологов, толкователей Нострадамуса и Ванги привлекать не желательно);

- восстановить в полном объёме финансирование научного сопровождения учебного процесса;

- создать при каждом ведущем техническом вузе технопарки, подобные технопарку ИТМО, используя самый передовой зарубежный опыт, а также опыт функционирования лучших отечественных отраслевых лабораторий (носители такого опыта ещё не все умерли, а некоторые даже продолжают трудиться);

- стимулировать различными преференциями на законодательном и исполнительском уровне предприятия оборонного комплекса, сырьевого комплекса, энергетической отрасли в случае размещении ими заказов на проведение НИОКР и изготовление наукоёмких изделий в технопарках и лабораториях вузов, что не отменяет самой строгой приемки результатов;

- предусмотреть на этапе проектирования технопарков строительство легко трансформируемых производственных корпусов для выпуска ограниченных партий востребованной инновационной продукции, а также размещение центров прототипирования на базе 3-D принтеров.

Второй сценарий не имеет смысла подробно озвучивать, достаточно включить телевизор и желательно на одном из центральных каналов. Велика вероятность того, что вы услышите предложения о законодательном ограничении российского сегмента Интернета, об угрозе или даже о решении блокировать популярные мессенджеры, отдельные сайты, социальные сети или поисковые системы. Узнаете о предложениях прекратить подготовку программистов и физиков в российских вузах, ликвидировать школы с математическим уклоном и ещё много чего подобного. Первоисточником этого бреда, как правило, являются наши депутаты, чиновники, сотрудники аппарата президента РФ, что естественным образом подтверждает подозрения о нарастающих кадровых проблемах в органах власти. Кому-то это может показаться странным, но по предварительным прикидкам реализация второго сценария потребует больших финансовых затрат, чем первый. И это только на первом этапе.

И в заключение хочу отметить следующую, достаточно очевидную тенденцию в образовании. В развитых странах уже пришли к осознанию того, что главным дефицитом в условиях экспоненциального развития информационных технологий, безусловно, являются высококвалифицированные специалисты, стать которыми дано не каждому. А процветание и авторитет государства уже очень скоро будет зависеть не от количества танков и боеголовок, и даже не от размера золотовалютного резерва, а от людей, которые способны обеспечить новое качество жизни, то есть от тех самых специалистов.

Будем исходить из того, что количество людей, имеющих способности и склонности к тому или иному виду деятельности в процентном соотношении примерно равны во всех развитых и развивающихся странах. Отклонениями в пропорциях, связанными с культурными и национальными традициями, в данном случае можно пренебречь. Если раньше "утечка мозгов" из России в сознании обывателя была связана с отъездом уже состоявшихся российских учёных, лауреатов престижных международных премий, авторов открытий, изобретений, то сейчас интеллектуальная эмиграция катастрофически молодеет.

Этому во многом содействует тот факт, что развитые страны переходят к бесплатному образованию, а для иностранных студентов и аспирантов дополнительно предоставляют бесплатное жильё, питание, стипендию и, при желании, рабочие места по окончании обучения. По этому пути уже пошли Германия, Великобритания, Дания, Нидерланды, Австралия. Уверен, что скоро подтянутся и другие страны. Условием поступления является предоставление итоговых оценок при получении полного среднего образования у себя на родине и знание английского языка или языка страны проживания (в Германии). Однако при тех успехах, которые делает Google, создавая всё более совершенные интерактивные автономные переводчики, языковые барьеры довольно скоро перестанут быть непреодолимыми. Это я на тот случай, если какому-то депутату взбредёт в голову идея ввести ограничения на изучение иностранных языков.

А что прикажете делать гражданину развитой страны, если у него начисто отсутствуют способности к математике, физике, программированию и вообще, точные науки вызывают у него отвращение? Пусть занимается тем, к чему испытывает склонность: музыкой, литературой, живописью, да мало ли у нас возможностей для создания духовных ценностей, которые человеку не менее необходимы, чем ценности материальные. Именно с целью дать человеку свободу выбора была придумана социальная опция под названием "безусловный основной доход" (БОД), которая подразумевает выплату гражданину страны со дня рождения и до самой смерти не зависимо от того, чем он занимается, определённой суммы денег, примерно соответствующей доходу человека среднего класса. Сейчас эксперимент по введению безусловного дохода проводится более чем в десяти странах (не только развитых), и никто не скрывает, что основной целью является подготовка к очень вероятной проблеме "технологической безработицы".

Надо отметить, что пилотные проекты по введению БОД в подавляющем большинстве стран развиваются успешно (исключением является Канада). Вопреки ожиданиям противников БОД, потребление алкоголя не увеличилось, люди работать не перестали, а те, которые прекратили работать, сделали это в пользу учёбы. Эксперты отметили, что производительность труда не уменьшилась, а местами даже стала выше.

Впрочем, я опять забегаю вперёд. Нам бы сейчас с наукой и образованием разобраться. Уверен, что у действующих учёных, представителей профессорско-преподавательского состава, руководителей и сотрудников вузов, НИИ, научных центров есть свои рецепты возрождения российской высшей школы. Мой электронный адрес в разделе Контакты.

 

Custom Search

      

 

         

 

     

 

      

 

      

      

 

      

User login